Недавно в музее современного искусства Эрарта открылась выставка Ольги Муравиной «Умиротворение». Это выставка, эти образы, это название и это время дали новую тему для размышлений.

Умиротворение это определение того мира в который рождаются и в котором существуют персонажи Ольги. Этот мир не предполагает ничего иного и этим существам просто неведомо то, что противоречит умиротворённости, поэтому они умиротворены по умолчанию. Это не есть их заслуга, это данность, невозможность существовать иначе в этом воображаемом мире. И глядя на них мы понимаем, что более ничего и не надо для естественного гармоничного и наполненного глубоким смыслом существования. И глядя на них, мы можем обрести эти качества в себе, вернее, отыскать и вынуть их из потаённых углов своей сущности вынеся на передний план и ощутив их ценность.

Думая о произведениях Ольги Муравиной, мне показалось, что я в очередной раз, но как-то по-другому, по-новому понял, о чём они. Когда то это было ощущение мира детства или обращение ко внутреннему ребёнку. Взгляд в прошлое чтобы вспомнить и понять себя настоящего. Также возникало ощущение эмпатических связей, когда произведение не просто изображает какие-то ценные чувства, а неведомым способом подталкивает зрителя испытать их самому. А теперь, помимо этого, я вижу что они как будто знают и понимают значительно больше нас и способны научить этому зрителя. Это приглашение в неизведанное и попытка , хотя бы на мгновение, примерить на себя подобное состояние.

Возможно автор, как какой-то медиум, сама не до конца осознает, что она делает, но интуитивно чувствует, что они должны быть именно такие.

Персонажи её творчества смотрят куда-то внутрь себя. Такое часто бывает с людьми, когда они о чём-то задумались. Глаза открыты, но внимание направлено, куда-то вовнутрь. Однако по взгляду и по выражению лица можно примерно оценить качество и направленность мысли. Её персонажи смотрят в вечность, тем самым пребывая в этой вечности.

Приходит в голову такая метафора. Представьте себе такой сюжет. Возник звук. Возможно, что это и не звук, но так проще представить. Звук или слово, как первопричина, как первая строка евангелия. И проходящие люди, и всякая живность остановились и оцепенели. Они стоят и слушают этот гипнотический звук и не могут пошевелиться. Он снаружи и он внутри и он есть всё. Кроме него больше нет ничего. И каждое существо слушает его. Оно наблюдатель и оно уже само и есть этот звук так как он заполнил каждого не оставив больше ничего ни снаружи ни внутри. Именно такими мне видятся персонажи Ольги. И мне вполне понравилось бы хотя бы ненадолго освободиться от суеты, встать с ними в ряд и уподобиться им. Но если оглянуться по сторонам, на то, что происходит в нашем мире, то можно заметить, что звук может быть разным иметь разную тональность и вызывать совершенно разные ощущения от крайне негативных до абсолютного счастья. Такой метод можно использовать в повседневной жизни оценивая всё, что происходит как внутри, так и снаружи вслушиваясь в вибрации происходящего. Но есть звучание, вмещающее в себя всё и это звучание всеобъемлющее и умиротворяющее и от того, что оно лишено какого-либо выделенного качества оно лишено и какой-либо оценки..

Возможно, что уместнее было бы привести пример света и цвета. Известно такое явление, как дисперсия света, когда белый свет распадается на цветовой спектр. Возможно, что мы все разноцветные частички того единого и всеобъемлющего белого света Абсолюта. Возможно, что эти персонажи, не важно с открытыми они или с закрытыми глазами, как раз и смотрят на этот белый свет. И время остановилось и это взгляд частичек Абсолюта на себя целостного.

Вообще, в скульптурах Ольги очень важен лик. Неважно кого она создаёт, они все имеют какое-то библейское выражение лика. И он гармонично вписан в общую форму фигуры, и все остальные детали продуманы и важны, но они всегда подчинены венцу произведения, как оклад иконы не самодостаточен, а создан вокруг и ради лика.

Итак, мы наблюдаем наблюдателей, находящихся в оцепенении перед вечностью, перед пустотой, в которой присутствует потенциал всего, перед Абсолютом. Известно, что наблюдатель способен стать подобием наблюдаемого, так как он впускает предмет наблюдения в себя, в своё сознание. Вторичный но практически аналогичный эффект происходит со зрителем-наблюдателем, наблюдающим за наблюдателями и тем самым включаясь в этот сюжет, в это действо и становясь отчасти подобным.

Существует представление о том, как бог или творец, высший разум или Абсолют, наблюдает за своим творением и за каждым из нас. Многообразные персонажи Ольги действуют чётко наоборот, зачарованно, и неотрывно глядят на бога, впуская его в себя и сливаясь с ним, тем самым возвращаясь в исходное первичное состояние единства.

Оцепенение свойственно и очень гармонично для скульптуры. Недвижимость в полной мере передаёт именно скульптура. При этом для Ольги очень важен ещё и взгляд. Куда он направлен, ведь мы там, куда направлено наше внимание, а взгляд это первое, что характеризует внимание. И даже если глаза закрыты, это не исключает направленность, но теперь уже внутреннего взгляда. Так, вот без исключения все персонажи умиротворённого мира Ольги смотрят вполне направленно, но куда-то мимо зрителя в вечность, на тот источник белого света, который вмещает в себя всё и всех, завлекая зрителя присоединиться к этому действу и предаться этому, пожалуй, самому масштабному наблюдению.

Сергей Соболев